Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Если бы моя горечь была сладкой. Если бы моя грязь была чистой. Если бы моя продажность была неприступной. Ах, если бы...
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:09 

В измятой постели
дрожа от холода
я улетаю
в космос.
В прозрачный холодный космос
с запахом лимфы, бесцветной
как моя кожа
тонкая
млечный путь
голубоватых вен.
Я раскидываю руки
в попытке обнять мирозданье
в счастливо-легком порыве
моего невесомого тела
тяжко прикованного к постели
без сил встать.
Осознавая,
вновь сжимаюсь в комок.
Эти осенние листья
уносят сердце мое
которому ставят врачи
миокардиодистрофия -
диагноз,
что
впрочем
неважно, ведь
я замираю
уже без сердца.
Лишь субтильное бледное тело
колышут космические волны
унося вдаль
вглубь
и мне уже
не больно.

13:21 

Мне снилось
что мы не спим
мне снилось
что мы в темноте
ищем друг друга наощупь
и затем
идем через площадь
познав друг друга
вдвойне.
Теперь настал
день
день тишины
пустоты
как будто в терновом саду
венец я плету
для нашей любви.
Исколоты руки
кровь каплет
сухую землю питая
субтильную
нежную
жизнь
в ней пробуждая.
Склоняясь к росткам
гладя трепетные бутоны
я
не глядя
не вырву их с корнем
как делала прежде.
То новая наша любовь
что я окружу заботой
пускай и отчасти идя
против своей природы
но ведь
нас с каждым днем
все меньше
и пусть
нынче небо
беззвездно
я буду любить и верить
пока еще
не поздно.

02:47 

Моя Птица взмахивает черными крыльями
моей Птице часто бывает холодно
ее тонкое тело так трудно согреть поцелуями
но ведь если согреешь - птица
станет фениксом без конца и начала
обхватит, закружит в вихре и унесет
в моря своих глаз со скалами зрачков узких
и безбрежности печальных вод
прозрачно-печальных
как Вы, моя Птица
то ли даль
то ли высь
то ли смерть...

02:17 

Тишина кочует
из Вашей комнаты
в мою
и шепотом целует
поскольку ведь
не во плоти она
из Вас
в меня
перетекает
как птица
разучившаяся петь
пусть этой ночью
Вас не развоплощает
то, от чего возможно
умереть
пусть завтра утром
когда в душе очнется
щемящий в пустоте
напев тоски
Вы вспомните
об этой ночи
тонкотелой
когда во сне
шептались мы.

22:04 

" Всегда умершим в Эвридике пребывай. "
Я, побывавшая на тонком льду небытия не однажды, теперь осознаю реальность еще смутнее, еще искаженней и невозможней, нежели прежде. Но единовременно есть Вы, тот принц-птица скитаний, Отшельник, будто бы также в той дольней дали побывавший, в стране туманных грез, шелестящей воды и кружащихся листьев, где все пребывает в вечном круговращении тиши, щебета птичьего, стонов тростника, туманных завихрений, шепота тепловатого дождя.
Кто же из нас в большей мере оттуда?.. Не знаем мы, да и неважно то. Мы встретились здесь, средь суеты и неоновых огней, чтобы узнать друг друга, чтобы, взявшись за руки и утонув в глазах друг друга, идти по дороге, предназначенной лишь нам, лишь двум теням из дольних далей.

12:02 

Горло пережато точно грязными руками, отвратной вонючей материей залеплен рот, ни вырваться, ни вскрикнуть, ни вздохнуть. То, что прежде окружало меня, встало глухой стеной, мразливо бормочущей, шевелящейся, переползающей, давящей, раззявило пасть, норовя пожрать, поглотить, сделать частью себя.
Рубеж в размере суток, пережить, переждать, затаившись, закрыв лицо руками, помнить, что спасут меня, пускай и ненадолго лишь, увезут далеко отсюда, где мы будем вместе, вместе... Несколько дней, чудные дни. Затем же... Неужто снова.
Мы одни в этом мире.

20:52 

Слова, нитроглицериновые потоки, разъели, разрушили непрочное равновесие. О, пускай мне будет больно, так, как сейчас, маленькое чудище, доисторическое, чешуйчатое и склизско-теплое, разрывает грудную клетку, теснится в горле, топчется, исторгая вкупе со зловонным дыханием хриплые крики-стоны, более походящие на едва различимый шепот умирающего.
Слова-то мои. Выблевала я их в отчаянной попытке разрушить цепь боли, но она уже завязалась слишком крепко, с моей стороны идут один за другим импульсы, причиняя страдания тому, кого я более всего желала бы от них уберечь.
Сейчас я кричу.
Несмотря ни на что, несмотря на мою чудовищную тягу к саморазрушению, к разрушению всего вокруг, нитроглицериновая девочка этакая, я изменю, я разрушу замкнутый круг, я даю клятву, каковую не переборет ни один умноженный всекратно кайф.

Простите меня. Я люблю Вас. Не потому, что от него светло. А потому, что с ним не надо света.

20:23 

Лежа рядом с ним подле умирающего костра, подле шепчущихся деревьев, слушая его голос, слова которого становились все бессмысленней с каждой минутой и оттого все более завораживающими, я чувствовала, как сердце мое переползает к гортани, с бешеной скоростью убыстряя ритм. И наклонились к нашим обнявшимся телам деревья, и призраки слили свои манящие шепоты с угрожающим шелестом листвы.
Продираясь сквозь ночь и душащий отсыревший мрак, он вел меня, влекомую в овраги и чащу, и это безумное бегство от будто бы развоплощения в трепещущей от жажды нас тьме будило во мне столь неистовый ужас и восторг, от которых хотелось прижаться к Отшельнику еще ближе, разделяя их с ним в некоем неистовом акте извращенного блаженства.

16:11 

" Рассказывают, что Нерваль, прежде чем повеситься, блуждал по улицам, - но блуждания уже и были для него смертью, смертельными плутаниями, которым нужно было положить конец, где-то остановившись. Отсюда - наваждение упорно повторяющихся попыток к самоубийству. Человек, по неловкости промахнувшийся и миновавший свою смерть, напоминает привидение, являющееся лишь затем, чтобы по-прежнему стремиться к исчезновению; ему остается только вновь и вновь убивать себя. В такой повторяемости есть какое-то легкомыслие вечности и тяжеловесность воображаемого. "

Итак, вторая моя попытка также не увенчалась успехом, не удалось мне сделать тот маленький шаг, что привел бы меня от угасающих блужданий к некоему условному завершению, где уж нет границ и препятствий, а, возможно, где только лишь они и имеют место быть в своем призрачном отражении изменчивого лика Вечности.
Осмыслить, что же теперь?.. О, то вышло само собой, непреложный обет, мною данный, прирос к моему сердцу вкупе с соединенным с ним видением, чьи нежные руки вернули меня к некоему подобию жизни, что я еще способна вести. Покачиваясь на уродливо-тонком стебле, я ощущаю палитру красок, наполненную не одной лишь серостью, но и тонами жизни, пульсирующей, такой еще хрупкой... Стебель оплел тонкопалые руки, и полуувядший бутон заглянул в светоч глаз.
Блуждания... Они еще ждут меня впереди, я чувствую их, как туман, что все не отступится от меня. Но... Пусть это будет далеким, прошу... У кого?.. Пускай Вы останетесь со мною еще на миг, где остановится время...

20:08 

Я считаю время по выкуренным сигаретам. Его, кажется, слишком много... Слишком много опустошенности и сиротства, слишком много боли и истерики, слишком много всего того, что я не могу изменить... Я обычный человек. Почему я не могу жить так, как все?.. Почему я не могу радоваться?.. Почему не умею быть любимым?.. Я так хочу быть счастливым. Почему же меня будто медленно расчленяют?..
Отличное начало. Кажется, пора заканчивать...

13:09 

Только сон, только сон
но границы стерты
и город пустой
повернулся лицом нечетким
в нем блуждая
теряя и вновь обретая
навеки вдвоем
два вечных ребенка
печальных и тонких
ищут свой дом.

11:06 

Фрагменты из описания персонажа, которого я создала для виртуальной игры c милым моим Машинистом. Оказывается, я еще не окончательно разучилась писать...

Двенадцатилетний Льюис часто уходит из своего скучного дома в пригороде, от двух людей, не любящих друг друга, и которых он не любит тоже, к старому дому с запущенным садом. Может быть, там кто-нибудь живет, а может быть, и нет. Мальчик бродит по саду допоздна, там же и делая свои уроки, ведь учится он на дому, так как у него слабое сердечко. Родителям, в общем-то, все равно, где он пропадает, они не замечают эту тихую тень. Льюис, гуляя по саду, представляет себя маленьким эльфом из трилогии Колец, которого заколдовал злой маг, и он обречен каждый день приходить сюда и кормить своей кровью засохшую розу, в которой ютится дух колдуна, до лучших его времен. Мальчишка принимает причудливые растения и искореженные деревья за плененные души, одной из которых он станет однажды, когда отдаст всю свою кровь по капельке до конца.

Он дичится взрослых и не играет со сверстниками, полностью погруженный в свои фантасмагории. Он странный, отчужденный и молчаливый. Он несчастен, ведь даже мечты не могут дать ему радости.
У Льюиса крупные карие глаза с едва различимым отливом в красный, чуть припухлые детские щеки без румянца, птичий нос и синеватые губы. Худое, тонкое тело. Он среднего роста.

15:39 

Тихо плывет день за днем
это течение неизменно
ни дна
ни горизонта
впереди
меня давно уже никто не ждет
шаг за шагом
это пустое море
умирающее от обезвоживания
я глотаю колеса
и забываюсь
но это неважно
впрочем
ведь я знаю
о, я давно уже знаю
что будущее стерто
во всех измерениях
пространства и времени
и есть только эти дни
и есть только эти ночи
мои
которые никогда
и никому
не будут нужны
это самое страшное слово -
н и к о г д а.

13:56 

Это отражения с лицами мертвых детей, шепоты и крики, это так больно, что я захлебываюсь от внутреннего крика, это содранная кожа, это исколотое спицами сердце, это моя лебединая песнь.

09:53 

Что сформировало меня такой, какой я стала?.. Что сделало меня нравственным уродом, жалкой мазохисточкой, упивающейся собственными страданиями и не любящей никого, кроме себя?.. Что седлало меня настолько ранимой, что тоненькая кожа моей души не может выдержать ни единого удара плетью, что сделало меня настолько чувствительной, что я не могу отдать свое тепло другим?.. Определенно, жестокость людская сыграла свою роль, но в большей степени виновна в том я сама.
Мы сами делаем нашу жизнь такою, какова она есть.

07:01 

Что мы называем сном, что - реальностью?.. Я не знаю, уже не знаю, в моем сознании их законы тесно переплетены между собою. Я не помню, что слышала, говорила, думала, видела наяву, что - в забытьи, я меж двух миров, беспомощно замираю на грани, в тщетной попытке опознать улики, безумный свидетель, но уже не отличаю одно от другого, в мучительной рефлексии, заблудившийся ребенок, у которого нет хлебных крошек, который один. Всегда один.

21:21 

Слепое
немое
глухое отчаянье
как сеанс спиритизма
страдания
плеск
во мне
неоновой улицы
блеск
вовне
и я плетусь
как собака уличная
усталая
грязная
не обернусь.

11:02 

Я лежу, лежу на постели, холодненькая, мертвая почти, сиреневый трупик, кокаинеточка. Я вспоминаю, вспоминаю свое несчастливое детство, дядюшку-наркома, бабушку-самоубийцу, нервозность свою, припадки истерического смеха, издевательства, насмешки, православную гимназию, религиозность, страх, латынь, ремень, синяки на тощем теле крики...
И, кажется, начинаю понимать свое нынешнее, где лишь лабиринты подворотен, грязь и дым.

19:18 

В серых запутанных лабиринтах моего сознаньица впервые за долгое время пошел дождь, светлое струй мельканье, перестукивание, шелест, и я словно очищаюсь от всей этой грязи, что лежит пластами во мне, забивая все щели, все выходы, - освобождение, маятник вечности чуть качнулся в сторону смутнейшей из надежд... И я притворяюсь, что не знаю о том, что иллюзия этот дождь, и ароматный влажный воздух, и нежные переливы...

11:17 

Мое дыхание слабое, поверхностное, частое. Вдох, выдох, еще вдох, словно маятник, словно я хочу вдохнуть глубже, но здесь нет воздуха, здесь только безвоздушное пространство, мое горло обвивает плющ, сжимает, сдавливает, и я понимаю, что это конец, конец моего музыкального времени, столь милостивого ко мне когда-то, что наступает вакуумная пора, и я падаю, падаю, падаю вниз, а мир рушится, словно непрочные декорации, рассыпается мириадами осколков, вонзающихся в мое слабое тело, в пустоте...

Виртуальный театр утоления боли

главная